Портал учебных материалов.
Реферат, курсовая работы, диплом.


  • Архитктура, скульптура, строительство
  • Безопасность жизнедеятельности и охрана труда
  • Бухгалтерский учет и аудит
  • Военное дело
  • География и экономическая география
  • Геология, гидрология и геодезия
  • Государство и право
  • Журналистика, издательское дело и СМИ
  • Иностранные языки и языкознание
  • Интернет, коммуникации, связь, электроника
  • История
  • Концепции современного естествознания и биология
  • Космос, космонавтика, астрономия
  • Краеведение и этнография
  • Кулинария и продукты питания
  • Культура и искусство
  • Литература
  • Маркетинг, реклама и торговля
  • Математика, геометрия, алгебра
  • Медицина
  • Международные отношения и мировая экономика
  • Менеджмент и трудовые отношения
  • Музыка
  • Педагогика
  • Политология
  • Программирование, компьютеры и кибернетика
  • Проектирование и прогнозирование
  • Психология
  • Разное
  • Религия и мифология
  • Сельское, лесное хозяйство и землепользование
  • Социальная работа
  • Социология и обществознание
  • Спорт, туризм и физкультура
  • Таможенная система
  • Техника, производство, технологии
  • Транспорт
  • Физика и энергетика
  • Философия
  • Финансовые институты - банки, биржи, страхование
  • Финансы и налогообложение
  • Химия
  • Экология
  • Экономика
  • Экономико-математическое моделирование
  • Этика и эстетика
  • Главная » Статьи и публикации » Конституционные преобразования. Причины изменения конституций.

    Причины, цели и факторы конституционных преобразований

    Причины, цели и факторы конституционных преобразований.
    Конституционализм, или принцип господства права, предполагает ограничение властных полномочий руководителей государства, государственных органов и реализацию данных ограничений с использованием установленных процедур.
    Теория конституционализма утвержадет, что потребность в принятии новой (по форме или по существу) конституции появляется, когда существенным образом изменяются социально-экономические и (или) политические отношения в данном обществе, поскольку вообще сущностью и основной функцией конституции является запись (оформление) соотношения политических сил, существующих на момент ее принятия.
    На практике такая необходимость произвести    конституционное переоформление социального и (или) политического порядка обусловлена множеством обстоятельств (субъективных и объективных) и проявляется во вне самым различным образом. Причинная связь ведущая, таким образом, к конституционным преобразованиям в конкретной стране носит не однозвенный, а многозвенный характер.
    Во многих случаях, поэтому бывает довольно сложно установить причину конституционных сдвигов или группу причин.
    Все причины конституционных преобразований в отдельно взятых странах, можно разделить на два вида: внутренние и внешние. Соотношение этих двух видов причин является едва ли не самым главным ключом к пониманию того, что можно назвать "мировой конституционной революцией" конца 80-х начала 90-х годов ХХ века и чем этот период качественно отличается от предыдущих (1960-е, 1970-е, первая половина 80-х годов). 
    Подлинным смыслом того, что произошло в конституционном развитии мира начиная с середины 80-х годов является резкое изменение соотношения в пользу внешних факторов, определяющих конституционные процессы. Что собой представляют внутренние причины - это социально-экономические условия, культурные устои и политические традиции.
    Очевидно, что социально-экономическое развитие естественным путем приводит к формированию рыночных отношений, класса предпринимателей, экономически независимых от государства, и, далее, появлению на этой почве демократических институтов с их конституционным закреплением.
    Данным путем до не давнего времени шли все страны. Совершенно другое дело - внешние факторы. Эти внешние факторы возникли изначально как влияние образца конституционного (государственного) устройства одной страны на другую. Это влияние было разным по силе и содержанию. Когда под боком у молодых, едва получивших независимость латиноамериканских государств оказывался сильный северный сосед с безотказно функционирующей конституционной системой, это было сильное прогрессивное влияние; оно выражалось в копировании феодальными государствами Нового Света конституционных институтов, которые они сами по себе в то время вряд ли смогли бы изобрести    и внедрить.
    Вот примерно на таком уровне сохранялся внешний фактор конституционного развития вплоть до самых последних лет.
    Молодые и слабые государства охотно или по принуждению копировали по форме или по содержанию конституционный (государственно-правовой) опыт того, кто имел на них "влияние" - бывших метрополий либо "старших братьев". Действие внешних факторов имело блоковый харак-тер: в мире не было единого конституционного идеала, а значит, не было и единого внешнего фактора. С момента возникновения "социалистической системы" (конец 40-х годов) конституционное развитие мира на протяжении 50-х – 70-х и первой половины 80-х годов шло в нескольких расходящихся направлениях. Первое из них (условно) составляли страны так называемой развитой демократии (что приблизительно соответствует по объему понятию развитые капиталистические страны). После второй мировой войны абсолютное большинство из них твердо придерживалось принципов и институтов западно-либерального конституционализма (впрочем, другого конституционализма, по сути дела, и не существует). Однако "холодная война" практически "заморозила" конституционное развитие в этой группе. Во всяком случае продвижение вперед здесь шло до последнего времени мучительно медленно, с частными откатами назад. Новую струю в это направление внесли только в 70-е годы Испания, Португалия и Греция, принявшие тогда конституции в "социалистической оправе". 
    Второе, диаметрально противоположное направление составляли  страны  "социалистического" и "околосоциалистического" лаᴦерей. На их долю приходится до 20% принятых в мире в 60-е -начале 80-х годов основных законов . Это тупиковое направление "псевдоконституционализма" если и развивалось в послевоенный период, то почти исключительно в сторону замены умеренно авторитарных "народно-демократических" конституций первых послевоенных лет на сверхидеологизированные "социалистические" основные законы, подражавшие по форме и содержанию Конституции СССР 1936 г. Единичные попытки отойти от советского шаблона ("самоуправленческая" конституция СФРЮ 1974 г.) не изменяли общей тенденции.
    В странах "социалистической ориентации" пытались, правда, дав волю фантазии, "экспериментировать" с основными законами, приводя в ужас ученых-конституционалистов из цивилизованных стран.
    Наконец, третье направление составляли немарксистские развивающиеся страны. Это была слишком разнородная группа и каждая страна в ней отклонялась от западно-либеральных стандартов конституционализма на свой лад: кто "исподтишка" (как правило, в странах Латинской Америки), кто выставлял свое пренебрежение к канонам конституционализма напоказ (режимы Иди Амина, Бокассы в Африке, фундаменталистские и абсолютистские в Азии). Были в этой группе и редкие исключения: Индия, Мекϲᴎка, Ямайка - они не свернули с пути демократии.
    В целом это направление на протяжении 60-х - начала 80-х годов было отмечено скорее конституционным регрессом, чем прогрессом.
    За эти два с половиной десятилетия число государств, перешедших в этой группе от авторитаризма к демократии, можно подсчитать на пальцах од-ной руки.
    Очевидно, что почти ни в одной из этих стран внутренние фак-торы не создали прочной основы для установления демократического конституционного порядка.
    В таком печальном состоянии подошло конституционное развитие стран мира к середине 80-х годов. И даже в 1985 году, когда пали военные режи-мы в Бразилии, Уругвае и Гватемале, никто не мог с уверенностью предсказать, что описанная выше картина претерпит существенные изменения в ближайшие годы.
    Казалось, объективные закономерности    внутреннего развития государств не оставляли особых шансов на скорый конституционный прогресс.
    Однако в середине 80-х годов конституционное развитие в мире неожидан-но получило новые импульсы невиданной ϲᴎлы.
    Демократизация мирового порядка . Именно в середине 80-х годов сверх державы, пережив последнюю вспышку "холодной войны" начали стреми-тельный переход от конфронтации к диалогу, а затем и к сотрудничеству. Как олицетворение этого процесса родилась идея демократизации миро-вого порядка. Тогда вдруг стало понятно, какое губительное, угнетающее воздействие оказывало смертельное противостояние военно-политических блоков на внутриполитическую ϲᴎтуацию всех без исключения стран, с какой ϲᴎлой подпитывала и поддерживала "холодная война" все эти годы авторитарные режимы, снабжая диктаторов деньгами и оружием, оправдывая все их преступления интересами сдерживания "коммунизма" или "империализма", угрожая ежечасно освободительным и демократическим движениям интервенциями и экономическими бло-кадами.
    Уже первые трещины во льдах "холодной войны" обернулись катастрофой для самых одиозных диктатур: в 1986-89 гг. один за другим рушатся, ли-шившись поддержки США, режимы Дювалье на Гаити, Маркоса на Филиппинах, Пиночета в Чили, Стресснера в Парагвае. В их услугах "холодная война" больше не нуждалась.
    Такой же сокрушительный урон демократизация мирового порядка нано-ϲᴎт чуть позже по сателлитам СССР в Восточной Европе: в 1989 г. терпят крах коммунистические режимы в Польше, Венгрии, ГДР, Чехословакии.
    Болгарии, Румынии.
    Но это только первые акты мировой демократической революции конца 80-х - начала 90-х, лишь первые ее слагаемые.
    Крах и торжество идеологий . Вторым мощным импульсом великих конституционных преобразований был полный крах коммунистической идеологии, кризис идей социализма и триумф либеральной идеологии.
    К середине 80-х годов зашла в тупик экономика наиболее развитых "социалистических" стран, исчерпав весь потенциал развития. Одновременно стал очевидным полный провал попыток ряда развивающихся стран идти "третьим путем". В те же годы по социалистическим идеям был нанесен удар мощным экономическим подъемом на Западе, проходившим под флагом "неоконсервативной революции".
    В результате с 1980 г. в ряде развивающихся стран наметилась тенденция к отказу от курса "социалистической ориентации" (Алжир, Никарагуа, Камбоджа и др.), а антибюрократические революции в Восточной Европе развернулись в основном под антисоциалистическими лозунгами.
    смена моделей развития потребовала коренных преобразований в общественном строе этих государств.
    Общечеловеческий духовный прогресс и политика мирового сообщества . В самые последние годы на характер и направление конституционных изменений в различных странах все больше влияние оказывают такие фак-торы, как создание единого мирового информационного, культурного и правового пространства и их последовательная гуманизация. Мировое сообщество все больше консолидируется на основе общечеловеческих ценностей, правовым выражением чего является, по выражению доцента С. Юкашкина, формирование в мире "глобального конституционного идеала"[66.38]. Решающую роль в претворении этого идеала в жизнь принадлежит качественно обновленному мировому сообществу. Современное мировое сообщество - это уже не сумма национальных интересов, а целостный и саморазвивающийся организм. Мировое сообщество стало оказывать активное и целенаправленное воздействие на внутриполитические процессы отдельных государств, перейдя от чисто словесного осуждения нарушений прав человека к силовому воздействию на авторитарные режимы, к сожалению ООН осталось за бортом данных процессов и более того в России на современном этапе в политическую значимость ООН (по данным «Аргументов и Фактов» № 18 2000г. С. 3) верят лишь 3% . Такое вмешательство во внутренние процессы носит все более распространённый характер и зачастую их эффективность вопросительно, что ставит само по себе применение силового воздействия под вопрᴏϲ. В данной ситуации существует несомненный риск получить международный авторитаризмлибо в лучшем случае, что на мой взгляд мы уже имеем, олигархию.
    Интеграция и дезинтеграция. Другими причинами конституционных преобразований в современном мире являются два одинаково закономер-ных, но противоположно направленных процесса: интеграционный и дезинтеграционный. Оба эти процесса имеют достаточно ограниченное поле. Первый мы можем наблюдать пока в основном на примере Западной Европы в связи с продолжением странами-членами Европейского Сообщества действий, направленных на превращение этой международной организации (уже сейчас имеющей сильные признаки надгосударственной структуры) в новое европейское супергосударство, построенное на принципах федерализма. А так же интеграция стран бывшего СССР, пока к сожалению носящая лишь формальный характер.
    Вероятно, именно интеграционные тенденции будут определять конституционное развитие мира в XXI веке. А пока дезинтеграционные процессы в мире явно перевешивают интеграционные, разрушая одни государства (как федеративные, так и унитарные) и создавая на их месте другие. Причинами дезинтеграционных процессов в свою очередь являются общий рост национального самосознания народов, не имевших до сих пор своей государственности    или имевших чисто символическую "государственность" в федерациях любого типа .
    За последние 3 года уже успело распасться 3 федерации: СССР, Югославия и Чехословакия. На их месте возникли по меньшей мере 20 новых независимых государств. Официально признана мировым сообществом Эритрея, отделившаяся от Эфиопии и провозгласившая свою независимость 25 мая 1993 г. Фактически распались на части    такие государства, как Афганистан и Сомали.
    В марте 1994 г. вспыхнула война между недавно объединившимися Йеменами.
     Некоторые государства с неоднородным этническим составом пытаются противостоять дезинтеграционным процесϲам путем федерализации (Бель-гия)либо автономизации (Шри-Ланка, Израиль, Судан). По всей видимости, дезинтеграционные процессы будут давать о себе знать еще не одно десятилетие.
    В наиболее развитых с экономической и политической точек зрения странах содержание и направления конституционного развития определяются в основном внутренними, а не внешними факторами.
    Они идут в авангарде современного конституционализма, развивая и совершенствуя проверенные временем демократические институты. Основной импульс конституционному развитию в этих странах дает общее повышение культуры общества, постепенно поднимающего до решения на конституционном уровне проблем, само обсуждение многих из которых раньше казалось неуместным. Другим импульсом является бурное развитие научно-технического прогресса, особенно таких его направлений как генетика (генная инженерия), медицина, информатика, коммуникационные ϲᴎстемы, достижения которых самым не-посредственным образом влияют на права человека, создавая новые возможности    для их реализации и новые угрозы для них. Все это находит отражение в судебной практике, затрагивающей конституционные вопросы. Вероятно в будущем научно-технический прогресс будет одним из основных факторов, определяющих пути и направления конституционного развития, так как какие бы противоположные позиции не занимали политики, экономические реалии современного мироустройства возьмут своё.
    Как уже отмечалось, в различных странах и реᴦионах мира конституцион-ные преобразования носят разную направленность и проходят на самом различном социально-экономическом, политическом и культурно-правовом фоне.
    Соответственно весьма разнообразны и те цели и задачи, которые ставятся и преследуются в ходе конституционных преобразований. Обычно в конкретной стране или группе стран в процессе конституционных преобразований преследуются сразу несколько целей и решаются несколько задач. В то же время, среди целей конституционного развития всеᴦда можно выделить главную, стратеᴦическую цель. Для всех пост-социалистических и почти всех развивающихся стран такой стратеᴦической целью является создание конституционной базы подлинно демократического общества.
     Для стран развитой демократии стратеᴦической целью конституционных реформ является обеспечение дальнейшего поступательного развития и совершенствования существующих политических и экономических институтов.
    Более частными целями для тех и других стран являются укрепление и со-вершенствование конституционно-правового статуса человека, созданием на национальном уровне конституционно-правовых предпосылок гармонизации и гуманизации международных отношений, согласование интересов различных социальных, национальных, религиозных и культурных общностей, существующих внутри самих государств. Разумеется, этот перечень не является исчерпывающим.
    Непосредственные задачи конституционных преобразований в гораздо большей степени различаются для отдельных государств и их групп.
    Так, для постсоциалистических стран и многих стран бывшей "социалисти-ческой ориентации" специфической задачей конституционных преобразований является трансформация общественного строя и, прежде всего, изменение лежащих в его основе экономических отношений.
    Для новых незавиϲᴎмых государств важнейшей задачей конституционных преобразований среди прочих было конституционно-правовое оформление новой национальной государственности    и укрепление национального суверенитета.
    Общей задачей конституционного развития во многих пост-социалистических, развивающихся странах и странах развитой демокра-тии было реформирование территориально-государственного устройства. На конституционном уровне эту задачу решали или пытались решать Россия, Германия, Канада, Бельгия, Шри-Ланка и некоторые другие страны.
    Задачей последних конституционных изменений в западноевропейских странах - членах Европейского союза являлось обеспечение процесса дальнейшей экономической и политической интеграции в рамках этого сообщества.
    Наконец, задачей конституционных преобразований в ряде социалистиче-ских стран является создание конституционно-правовой базы для политики "рыночных" экономических реформ.
    Причины, цели и факторы конституционных преобразований.

    Направления и формы конституционных преобразований.

    Направления и формы конституционных преобразований.
    Качественное отличие современного этапа конституционного развития в мире от всех предыдущих заключается в том, что сегодня конституционное развитие представляется собой именно единый общемировой процесс, которому присущи общие закономерности    и тенденции.
    Еще двадцать лет назад искать общие направления в конституционном развитии различных стран мира (точнее, трех миров) было практически бесполезно. Их не существовало, исключая, разве что, общую тенденцию "социализаций" конституций, носившую межсистемный характер.
    Сегодня идея общности    и единонаправленности    (в самом широком масштабе) процесса конституционных преобразований в мире стала почти общепризнанной. В отечественной научной и научно-публицистической литературе эта идея стала активно завоевывать позиции в 1992 году.
    Большой интерес в этом отношении представляет упомянутая статья доцента С. Ю. Кашкина "Смена цивилизаций и конституция: формирование ее глобального идеала". В этой научной статье С. Ю. Кашкин подчеркивает, что "есть общие закономерности    развития конституций различных стран мира и конституционного права в целом".
    Среди них он выделяет такие основные тенденции, как "сознательное и целенаправленное регулирование и переустройство (в экономической, политической, культурно-идеологической, экологической и других сферах) внутри государственных и международных отношений; общая демократизация конституций, политических режимов, правового статуса граждан, избирательного права;
    институционализация многопартийности; закрепление черт социального правового государства, разделения властей; взаимное конституционное заимствование, унификация и оптимизация конституционных документов, все большая их ориентация на человека и общечеловеческие ценности; правовое укрепление основ гражданского общества;
    развитие механизмов согласования интересов различных социальных, национальных, языковых и религиозных групп; снижение идеологической конфронтации и усиление воспитательной, нравственно-этической роли Основных законов.". "Несмотря на имеющие место отступления от этого курса в отдельных странах, магистральный путь развития конституций имеет такую исторически прогрессивную направ-ленность" - заключает С.Ю.Кашкин.
    В вышедшем в том же 1992 г. третьем томе монографии "Конституционное право развивающихся стран" мы можем прочесть: "Опыт конституци-онного развития стран "третьего мира" свидетельствует об определенном сближении институтов, форм, способов, приемов конституционного регулирования в группах стран различной социальной ориентации, а при более широком подходе к проблеме - в общемировом масштабе".
    Лейтмотивом всего конституционного развития в мире последних лет явля-ются универсализация основных принципов конституционного строя, выработанных некогда либеральной западной цивилизацией и неизбежно вытекающая из нее общая демократизация всей государственной жизни.
     Поскольку тенденция универсализации основ конституционного строя реализуется главным образом через принятие новых основных законов, она будет детально рассмотрена в следующей, II главе настоящей работы, посвященной анализу новейших конституций.
    Остановимся подробнее на тенденции общей демократизации конституционного строя. По понятным причинам не может существовать единого, стандартного подхода к оценке степени демократичности    различных основных законов. Такие оценки всеᴦда базируются на определенных идеологических установках, а для различных идеологии критерии демократизма могут быть диаметрально противоположными.
    Даже при единой (например, западно-либеральной) идеологии оценки будут во многом зависеть от конституционно-правовых и политических традиций той либо иной страны.
    Однако определенный "стереотип" демократической конституции ("идеальную модель") для конкретной идеологии оставить все-таки можно.
    Для западно-либеральной идеологии, на которую ориентируются все большее число стран в современном мире, понятие "демократическая конституция" означает закрепление в ней следующих элементов: неприкос-новенность и судебная защита личных прав (в том числе, непременно су-дебный контроль над арестами и задержанием ), защита частной собственности    и права наследования, обеспечение экономической свободы, защита прав национальных меньшинств, политический и идеологический плюрализм, многопартийность, разделение властей, судебный контроль за конституционностью и законностью, избрание высшеᴦо представительного органа на всеобщих прямых и равных выборах.
    Это, так сказать, программа минимум. С точки зрения либерально-западной идеологии не имеют принципиальной важности    вопросы о форме (системе) правления, форме территориального устройства и многое другое, т.к. "классических" странах либеральной демократии они решаются по разному.
    У той же идеологии есть и "программа - максимум" демократизма: на-родной инициативы, двойного гражданства, специальной электоральной юстиции, запрет смертной казни, исключение военных судов, право на обжалование решений, нарушающих права человека в международные инстанции (когда другие возможности    исчерпаны), подробная регламентация статуса государственных служащих и многое другое.
    С точки зрения западно-либеральной идеологии, если в конституции отражены все вышеперечисленные требования и ничто им не противоречит, эта конституция действительно находится на уровне современных мировых стандартов.
    Однако в большинстве новых демократических стран воспринят не чисто либеральный, а скорее социал-демократический вариант западной идеологии.
    Соответственно, здесь сложилась иная трактовка того, как должна выгля-деть современная демократическая конституция (это особенно относится к странам постсоциалистического пространства и Латинской Америки) "Программа-максимум" западно-либеральной конституционной идеологии признается далеко не полностью, либо вообще отвергается (как это случилось) в Казахстане, Кыргызстане, Туркменистане, Узбекистане, Бе-лоруссии и ряда других стран).
    Зато выдвигаются новые требования: закрепление широкого спектра соци-ально-экономических, культурных и экономических прав. Отступление от этих прав рассматривается как регресс.
    Таким образом, для современного этапа конституционного развития характерны два основных подхода к оценке степени демократизма конституций, основанных на системе ценностей западной цивилизации: либерально-консервативный и социал-демократический. Как правило на практике эти подходы уравновешивают друг друга.
    Другие походы представляют уже скорее исключения.
    Коммунистический подход, сохраняющийся в Китае, КНДР, Вьетнаме, Лаосе и на Кубе, признает истинной только "социалистическую" демократию, отличительные признаки которой - монополия одной партии на власть, господство одной идеологии, единство, а не разделение государственной власти, преобладание коллективных интересов над личными.
    На этих принципах построены все "социалистические" конституции, включая новейшие (Вьетнама 1992 г. и Лаоса 1991 г.).
    Столь же радикально расходятся с западными фундаменталистские пред-ставления о должной организации государственной жизни.
    Правда, в своем последовательном виде государственные идеалы фундаментализма воплощены только в Основном законе Ирана 1979 г., где признается верховенство духовной власти    над всеми светскими властями, права человека ограничены со всех сторон жесткими канонами ортодоксального ислама и практически не защищены.
    Несмотря на общее оживление фундаменталистских настроений в конце 80-х - начале 90-х годов, их влияние на конституционное развитие в соответствующих регионах пока сдерживается уже успевшими пустить корни западными демократическими институтами.
    Демократическая направленность  современного конституционного развития проявляется не только в принятии новых демократических или обновлении старых авторитарных основных законов. Она ощущается и в новых явлениях текущей государственно-правовой жизни.
    Наиболее ярко демократическую тенденцию отразило проведение в более чем 70-ти странах мира свободных многопартийных выборов в 1985-1994 гг. - впервые в их историилибо впервые за несколько десятилетий. Более чем в половине случаев на этих выборах победили силы, оппозиционные правящему режиму, в других случаях оппозиция получила значительное представительство в высших органах государственной власти.
    Несомненным свидетельством демократизации конституционной практики явилась эффективная деятельность вновь созданных или "реанимированных" органов конституционного контроля. В ряде стран эти органы, едва возникнув, уже показали свою силу и значение как мощного фактора демократического развития, создав исторические прецеденты признанием неконституционными многих актов законодательной и исполнительной властей ( в России конституционный суд уже проявил себя как независимая и необходимая структура ).
    Подлинным триумфом демократического конституционализма стало успешное осуществление процедур импичмента дискредитировавших себя президентов Бразилии и Венесуэлы (Президент Бразилии и Коллор был отрешен от власти    Сенатом 28 сентября 1992 г. Президент Венесуэлы Перес отрешен в том же порядке 24 мая 1993 г. и Литве в 1991 и 1992 гг., референдум об экономической политике и доверии высшим органам государственной власти    в России 25 апреля 1993 года, референдум о форме правления в Бразилии 7 сентября 1993 г.).
    Еще одним свидетельством демократизации конституционной практики яв-ляется все большее распространение в мире референдума как средства решения важнейших вопросов государственной жизни.
    Это относится как к странам развитой демократии, так и к пост-социалистическим и развивающимся государствам. В качестве примера можно привести    референдумы о независимости    бывших союзных республиках СССР, референдумы об учреждении поста президента в РСФСР
    Кроме того, примерно половина всех новейших конституций была принята либо утверждена именно референдумом.
    Конечно, в последние годы были, как и прежде, случае использования референдума для антидемократических целей. Подробнее об этом будет сказано ниже.
    В современном мире можно говорить о появлении неоавторитаризма, которая прикрывается президентской формой правления. У президентов здесь не возникает никаких проблем во взаимоотношениях с другими ветвями власти.
    Достаточно привести    пример Казахстана. В 1993 года президент Назарбаев "попросил" Верховный Совет самораспуститься и тот немедленно согласился. Через несколько недель в Алма-Ату прибыл с визитом Вице-президент США А. Гор и напомнил Назарбаеву, что Казахстан до сих пор не ратифицировал важный международный договор (СТАРТ-II). Президент Назарбаев как ни в чем не бывало собирает самораспустившийся Верховный Совет для выполнения "формальности".
    В том же Казахстане так искусно были организованы первые многопартийные выборы в марте 1994 г., что представители настоящей оппозиции не попали не только в новый парламент, но даже и в избирательные списки.
    Иностранные наблюдатели подняли шум.
    А вот в соседних Туркменистане и Кыргызстане вообще не стали морочить голову гражданам такими сложными вещами как выборы и провели вместо этого в январе 1994 г. референдумы о продлении полномочий президентов этих республик на очередной срок. В Туркменистане "за" высказалось 99,99% участвовавших в голосовании, а в "либеральном" Кыргызстане - 98%.
    В России к счастью смогли избежать отмены выборов 1996 г., хотя такой вопрос и ставился перед Б.Н. Ельциным. Однако предвыборная компания оставила много не приятных моментов.
     В юридической науке принято говорить о "материально-правовой" и "процессуально -правовой" формах конституционных преобразований.
    "Материально-правовая" форма характеризует отражение (фиксацию) кон-ституционных изменений в определенных источниках конституционного права. С этой точки зрения можно выделить следующие правовые формы конституционных преобразований:
    а) принятие новых конституций либо актов, временно заменяющих основной закон, что активно применялось в России до 1993 г.;
    б) внесение изменений и дополнений в действующие конституции;
    в) принятие других конституционно-правовых актов;
    г) принятие (или изменение, отмена) судом решений, имеющих характер конституционного прецедента;
    д) создание или изменение конституционного обычая.
    Разумеется, перечисленные формы наблюдаются не во всех странах: где-то за конституционным обычаем и судебным решением не признается сила источников права, где-то обошлись без принятия нового основного закона.
    Принятие новых конституций в настоящее время остается важнейшей и наиболее распространенной "материально-правовой" формой конституци-онных преобразований для большинства стран бывшеᴦо СССР и развивающихся стран. За 1989-1994 гг. новые конституции (включая временные) были приняты в 20 из 27 бывших социалистических стран, включая бывшие союзные республики СССР и Югославии.
    В одной из них - Латвии - была восстановлена "буржуазно - демократическая" Конституция 1922 г. В Эстонии восстановили действия Конституции 1938 г. За тот же период новые основные законы были приняты в 13 странах бывшей "социалистической ориентации" (т.е. более чем в половине от общеᴦо числа).
    За период 1985 - 1993 гг. в мире было принято более 70 новых основных законов.
    Временные Основные законы могут оформляться и называться по разному: либо собственно "временная Конституция" (например, Конго 1991 г, Филиппины 1986 г.) либо конституционным законом (например, конституционный закон Польши от 17 ноября 1992 года "о взаимоотношениях между законодательной и исполнительной властями Республики Польша, а также о территориальном самоуправлении", больше известный как "Малая Конституция").
    Вторая "материально-правовая" форма конституционных преобразований - внесение изменений и дополнений в действующую конституцию - получила в современном мире не менее широкое распространение чем первая. С помощью этой формы отражаются менее кардинальные конституционные изменения, нежели те, что требуют принятия нового Основного закона. Однако из этого правила можно найти немало исключений: так, коренные преобразования в общественном строе ряда бывших социалистических стран (Молдова, Украина, Армения, Азербайджан, Россия до конца 1993 года) оформлялись именно внесением поправок в действующие основные законы.
    На сеᴦодняшний день внесение поправок в действующие основные законы является основной формой осуществления конституционных реформ во всех странах развитой демократии и в большинстве развивающихся стран с относительно устойчивыми демократическими традициями (Индия, Мексика и другие).
    Третьей "материально-правовой" формой конституционных преобразований является, как уже было сказано выше, принятие различного рода конституционно-правовых актов, уступающих по своей юридической силе основному закону: органических, конституционных и обычных законов, реᴦламентов, декретов и т.д. Как правило, эта форма закрепления носит подчиненныйлибо временный характер.
    Ее значение во многом зависит от того, когда принимается соответствующий акт - после принятия новой Конституциилибо в процессе изменения старой.
    Принятие нового основного закона является хотя и кульминационным, но далеко не последним этапом конституционных преобразований. Если речь идет о коренных переменах в конституционном строе, то принятие новой конституции означает, как правило, отмену всей массы ранее дейст-вовавших конституционно-правовых актов.
     Таким образом, конституционное право (как совокупность норм) приходится создавать практически заново. Новая конституция представляет собой основу конституционного права и пока не будут приняты соответствующие новые законы, многие конституционные положения будут нести    декларативный характер.
    Особенно велика такая опасность для новых Основных законов, которые в погоне за краткостью были составлены сплошь из одних отсылочных норм , это можно наблюдать и в России .
    До принятия новых основных законов, когда старые уже фактически утратили действие (что имело и имеет место в ряде стран бывших республик СССР) часто принимаются самостоятельные акты учредительного, по сути, характера: декларация о суверенитете (в бывших республиках СССР), декларации о независимости    (в ряде бывших республик СССР и Югославии), декларации или хартии о правах и свободах человека (РСФСР в 1991г.).
    В отдельные периоды конституционные преобразования могут оформляться декретами (указами) исполнительной власти, имеющими силу закона. Самым ярким примером является Указ, N 1400 от 21 сентября 1993 г. Президента России, которым отменялись отдельные главы действовавшей тогда Конституции, распускался высший представительный орган, объявлялись выборы в новый парламент. Указ N 1400 вводил в действие Положение о федеральных органах власти    на переходный период и Положение о выборах депутатов Государственной Думы.
    Принятие судом решения, имеющеᴦо характер конституционного прецедента, является довольно специфической формой конституционного развития. Долгое время эта форма была распространена только в США и еще нескольких странах, принадлежащих к англосаксонской правовой системе. В самые последние годы вновь созданные конституционные суды пост-социалистических и некоторых развивающихся стран также активно включились в конституционное правотворчество, принимая решения, яв-ляющиеся de facto прецедентами.
    Особенно велика роль судебного прецедента в современном мире как мощ-ного и эффективного средства расширения сферы конституционных прав и свобод человека, укрепления их гарантий.
    Конституционный обычай также является весьма специфической формой отражения конституционных изменений. В абсолютном большинстве стран за конституционным обычаем не признается официально сила источника права, но тем не менее различного рода конвенциональные нормы существуют и с той либо иной силой воздействуют на конституционные отношения почти повсеместно в современном мире. В некоторых странах им даже иногда пытаются придать формальный характер.
    Так, в России в конце 1992 - начале 1993 г. предпринимались попытки выйти из острейшего конституционного кризиса путем заключения так называемого "конституционного соглашения", которое должно было, по мысли авторов идеи, по- новому определить взаимоотношения между законодательной и исполнительной властями.
    В марте 1994 в России снова стала обсуждаться идея заключения некоего "пакта о национальном согласии", призванного гармонизировать политические отношения.
    "Процессуально- правовая" форма конституционных преобразований характеризует способ волеизъявления нации по поводу этих преобразований. Это волеизъявление быть может непосредственным (на референдуме), либо опосредствованным (через парламент, учредительное собрание либо другие представительные органы). Безусловно, речь идет о теоретической стороне вопроса, ибо определить, что есть подлинная воля нации представляется весьма проблематичным.
    Итак, первой "процессуально-правовой" формой конституционных преобразований является непосредственное волеизъявление наций на референдуме.
    Однако ϲам по себе референдум не может состояться. Он должен быть объявлен уполномоченным на то органом (как правило, парламентом или президентом). Это правило действует, даже если вопрос на референдуме выносится в порядке народной инициативы (там, где такой институт предусмотрен). Поэтому во всех случаях "непосредственное волеизъявление" не значит "самостоятельное волеизъявление".
    В современном мире через референдум могут проводиться практически любые конституционные преобразования, если орган, уполномоченный его назначать, сочтет, что вопрос в силу своей важности    должен быть решен нацией.
    Чаще всего на референдум выносится вопрос о принятии нового Основного закона.
    Весьма часто в современном мире на референдуме решается вопрос о провозглашении независимости    государства (Хорватия 19 мая 1991 г., Украина 8 декабря 1991 г., Армения 21 сентября 1991 г., Эритрея 25 апреля 1993 г., Литва 9 февраля 1991 г. и ряд других стран).
    Таким образом, референдум остается в наше время важнейшим и наиболее "надежным" способом проведения радикальных конституционных преобразований. Более того, в моменты глубоких политических и конституционных кризисов, вызывающих раскол имеет прямое отношение к конституционному развитию. Референдум часто оказывается последним и единственным средством выхода из патовой ситуации.
    Именно в этом качестве использовал референдум Президент России Б.Н.Ельцин, когда стало ясно, что принятие нового основного закона иным путем абсолютно невозможно, а продолжение политического кризиса может привести    к гражданской войне.
    При этом было использовано также такое замечательное качество референ-дума, как еᴦо "самолеᴦитимизация", ибо теория конституционализма гла-сит, что воля народа - это источник всей государственной власти.
    Другими "процессуально-правовыми" формами осуществления конституционных преобразований являются различные способы опосредствованного волеизъявления нации.
    Наиболее распространенный в современном мире из таких способов - это принятие решений о конституционных преобразованиях и соответствующих нормативных актов в высшем представительном органе.
    Учредительные собрания (Конституционные ассамблеи) в современном мире используются относительно редко и созываются почти исключительно для разработки и принятия новых Основных законов. В последние годы учредительными собраниями были разработаны и приняты конституции Бразилии 1988 г., Колумбии 1991 г., Болгарии 1991 г., Румынии 1991 г., Камбоджи 1993 г.
    В России, как известно, идея созыва учредительного собрания как способа принятия новой Конституции всерьез обсуждалась в конце 1992 г. - первой половине 1993 г. Своеᴦо рода паллиативом учредительного собрания стало так называемое "конституционное совещание" в Кремле, существенно доработавшее президентский проект Конституции.
    Наконец, в современном мире можно еще встретить случаи осуществления коренных конституционных изменений непосредственно президентами, правительствами или чрезвычайными государственными органами.
    Как правило, такие преобразования не имеют ничеᴦо общего с легитимностью и являются следствием государственных переворотов.
    В цивилизованных странах, что имеет место и в России, такие преобразования носят временный, чрезвычайный характер и оформляются впоследствии более легитимными средствами.

    MySQLi connect error: Connection refused